История

Имя Шустова появилось на российском рынке в 1863 году, а уже к концу века компания превратилась в настоящую империю. Она располагала заводами, складами и магазинами в Москве, коньячными заводами в Кишиневе, Эривани, оптовым складом и виноградниками в Кюрдамире, коньячными складами в Варшаве, Петербурге, Одессе, Вильно, Смоленске и Самарканде. Шустовы активно участвовали в престижных торгово-промышленных выставках в Париже, Лондоне, Турине, Льеже, Милане, Бодо и Неаполе, неизменно завоевывая Гран-при и высшие награды за превосходное качество продукции. В начале ХХ века «Товарищество Николая Леонтьевича Шустова с сыновьями» входило в элиту российского бизнеса и на весь мир славилось своими алкогольными напитками. Звание поставщика Двора Его Императорского Величества, полученное в 1912 году, увенчало славную почти пятидесятилетнюю карьеру великих предпринимателей. Товарищество Шустова вело активную благотворительную деятельность. Строились богадельни и детские дома. Выделялись огромные средства на реставрацию монастырей. Был учрежден фонд для сбора средств на реабилитацию солдат, раненых в Первой мировой войне. В наши дни славные традиции фирмы Шустовых в России возраждаются силами компании Торговый Дом Шустов.

Крепостной генерала Измайлова

Каждую весну в половодье мутный речной поток подступа л прямо к воротам сельских домов, и лишь полоска упругого ивняка стояла на пути разгулявшейся стихии. казалось, еще чуть-чуть, и эта преграда не выдержит, расступится и в стремительном потоке весеннего разлива исчезнет все село: с домами, торговыми лавками, церквами… Но паводок вскоре спадал, река отступала, и селение продолжало жить, как ни в чем не бывало, своим привычным укладом. Дединово возникло на берегу Оки еще в XV веке, во времена великого князя московского Иоанна III. Числилось оно среди дворцовых сел, а потому народ здесь жил, как говорится, «в спокойствии чинном». Повинность у государевых крестьянских людей была необременительная - поставлять к царскому столу рыбу. А поскольку лещи, сазаны и даже белорыбица водились в Оке изобильно, дединовцы успевали не только обязательную работу выполнять, но и собственному хозяйству достаточно времени уделять.

С древности среди жителей Дединова часто встречалась фамилия Шустов. На станицах переписной книги дьяка Федора Неелова да подьячего Григория Богданова перечислены шустовские семьи, обитавшие в селе в 1646-1647 годах:

«Во двое Федко Васильев сын Шустов...
Во двое Никишко Степанов сын Шустов з детьми
Ивашко Болшой да Ивашко Меншой да с Сенком...
Во двое Степанко Степанов сын Шустов з детьми
с Федтешком да Савком, да с Петушком...
Во двое Федко Степанов сын Шустов
с сыном Васкою».

От одного корня начало ветвиться это человеческое древо. Степан Шустов - патриарх, прародитель крестьянского дединовского рода. Летописи упоминают о нем еще в конце XVI века. От Степана и пошли сын Федка, да сынов сын Микитка, да Микиткино семя - Васка, Никитка, Степка, Кирюшка... К слову, от Никитки-Микитки - Никиты Федоровича Шустова - до сих пор осталась вещная память в Дединове. Сей оброчный государев крестьянин, разбогатев, построил в так называемом нижнем конце села, сразу за устьем речки Ройки, церковь во имя Святой Троицы. Четыре года, с 1696-го по 1700-й, трудилась артель каменщиков из Солотчинского монастыря и поставила здесь, на невысоком прибрежном холме над Окой, пятиглавый храм, украшенный рядами кокошников и белокаменными узорами наличников и барабанов... Триста лет пошло, и, скорее всего, имя самого Микитки Федорова сына было бы давно забыто, но уцелел, устоял во все лихие времена этот архитектурный шедевр под пятью ажурными крестами, напоминая потомкам о своем создателе из рода крестьян Шустовых. Сыну его Василию (Васке), родившемуся около 1664 года, удалось добиться положения более высокого, чем его братьям: на рубеже XVII и XVIII веков он числился уже гостем, то есть купцом. Вел торговлю и имел дворы в городе Переяславле Рязанском, делал немалые вклады в знаменитый Солотчинский монастырь. От сыновей Васкиных, Матвея и Федора, родилось следующее - шестое уже! - поколение: Иван, Семен, Андрей... Но с приходом века восемнадцатого спокойная, размеренная жизнь крестьянского рода Шустовых в государевом казенном селе Дединово стала год за годом разрушаться. 1704 год. Где-то на далеких северных болотах великими трудами и жертвами царь Петр Алексеевич укрепляет окно в Европу - строит в устье Невы крепость и новую столицу российскую. Дело невиданное, небывалое, но сколько же оно денег требует! - где их взять, когда казна государева почти опустела?

Вот тут и начинают множиться всяческие неприятные для людей неожиданности. И хотя в коломенских краях в прибрежных селах пока все еще идет по-старому, как при дедах и прадедах было налажено, однако отголоски государевых «забав» докатываются и до сонных берегов Оки. Матвей да Федор Шустовы жили себе не тужили. Среди сельчан считались тихими и смирными людьми, ничего дурного за братьями не замечалось. Впрочем, приметливые соседи обнаружилитаки у них некий «изъян»: после смерти родителя оба его взрослых наследника продолжать отцовское дело не пожелали и вместо того, чтобы заниматься, как повелось в роду, рыболовством и торговлей, вели жизнь по преимуществу праздную. Откуда бы такому взяться? Ведь согласно ревизской сказке (нет-нет, читатель, литературные фантазии для самых маленьких тут ни пи чем: «сказка» - от слова «сказать». Существовала в те далекие времена такая форма декларирования недвижимости и финансов), Матвей с Федором имели богатства всего-то на две или три тысячи рублей - со всеми домами, сараями и амбарами. - жили-то в свое удовольствие! И у каждого жена, ребятишки... На какие, спрашивается, ши- ши? Ох, нечисто здесь дело! Самым догадливым и расторопным оказался сосед Шустовых - купец Немчинов. Он поступил в лучших традициях того времени, когда донос являлся едва ли не главным инструментом в урегулировании государственных финансовых дел: казна российская в значительной мере пополнялась именно благодаря сообщениям «доброжелателей», начинавшимся магической фазой: «Госудаево слово и дело!» Немчинов сообщил куда следует, что братья Шустовы на самом деле вовсе не такие уж «скудные людишки», что унаследовали они от предков значительные богатства, которые ныне вовсе не берегут «и пьянством своим истощают, а не умножают». И если их не обуздать, то «до конца такое великое богатство истребят», от чего государю «произойдет умаление», сделал окончательный и самый убедительный вывод купец-доносчик. Безделье, конечно, человека не красит. Тем более когда вокруг твои же родственники - единофамильцы трудятся до седьмого пота. Но это уж дело личное, семейное - приумножать свои капиталы или проживать-прожигать «закрома». В конце концов, не уворованное же оно, это богатство, а от дедов оставшееся! Все вроде бы верно, правильно. Но три века назад подобные рассуждения могли привести к весьма серьезным неприятностям. В чем и убедились братья Федор и Матвей Степановичи. По немчиновскому доносу из Москвы, из приказа тайных дел, прибыли в Дединово двое чиновников, а с ними - воинский наряд под командой поручика. Окружили дом «прожигателей жизни» и учинили самый тщательный обыск. О результатах его письменный доклад ушел в Петербург - государю. «Найдено у них, у Шустовых, Матвейки да Федора, под полом червонных весом в четыре пуда шесть фунтов, да китайского золота в коробках и кусках семь фунтов тринадцать золотников, да в гнилых кульках и мешках старых денег четырнадцать пудов и восемь фунтов, да под тем же полом старых денег пятьдесят два пуда и двадцать семь фунтов да еще тридцать девять пудов и шесть фунтов. - все деньги те взяты в государеву казну и отосланы с нарочитой охраною в Оружейную палату».Да, неплохое наследство досталось двоим Семеновичам: семьдесят килограммов золота и более полутора тонн серебра и меди! ‚от тебе и крестьяне-рыболовы, народишко мелкотравчатый! С такой заначкой действительно можно пожить в полное свое удовольствие, да еще и детям-внукам оставить. Однако - не суждено. Царевы служивые люди пришли и отобрали денежки только за то, что капиталы эти не были Шустовыми объявлены во время очередной ревизии. Хорошо еще самих Федора с Матвеем в Дединове оставили, не упекли за поступок куда-нибудь на поселение. «Неужели такие богатства можно нажить, занимаясь лишь рыболовством?» - справедливо поинтересуется читатель. Нет, конечно же нет!

Основание северной столицы и переезд царя поколебали положение дединовцев на Оке. Доля их в снабжении дворца свежей рыбой снижалась, и помысел этот постепенно превращался в элемент личного подсобного хозяйства. Но не растерялись жители села - ведь в каждом дворе есть речное судно, так же необходимое, как телега или сани. Водой ездили по делам, в гости, на свидания и прогулки. Теперь же в дорогу пускались за прибылью, заработком, которых так стало недоставать в Дединове. Зажиточные обзаводились стругами, малоимущие нанимались к ним «ярыжками». Среди первых таких судовладельцев значится и Федор Шустов. Дединовцы основательно закрепились на хлебном рынке Москвы и оказывали заметное влияние на его конъюнктуру. Параллельно набирала обороты и соляная торговля. Ока связала село с перевалочным пунктом на пути соликамской соли - Нижним Новгородом. Самые большие партии переправляли братья Яков и Федор Шустовы. - вскоре Яков был включен в состав купцов гостиной сотни - хозяйственной элиты станы. К концу XVII века Шустовы стали самыми богатыми дединовцами: они владели соляными варницами в Соли Камской и лавками в Москве и Коломне и имели прочее имущество по всей центральной России… Так что наследство, доставшееся Матвею и Федору, и впрямь было нешуточное. Борьбу за доброе и честное имя потомки купцов-промышленников повели незамедлительно. Доказывать свою правоту им пришлось в течение двадцати лет усердных стараний всей родни…